— Жарища такая. Простудится как же. Задохнётся скорее.
— Марьиванна, не спорьте, я доктор, вы санитарка, просто делайте то, что вам говорят. И постарайтесь выполнять впредь распоряжения в точности, я устал уже вам постоянно делать замечания по поводу проветривания. Должны же понимать, что, может, не простого человека лечим, а известного конструктора, сам начальник морских сил приказал его на ноги поставить. Или хотя бы в чувство привести.
— Да нашему больному всё равно. Глаза откроет, а там пусто, будто всю голову напрочь отшибло, закроет и спит дальше.
— Состояние больного действительно необычное, но это не даёт нам права… Давно последний раз в себя приходил?
— Сменщица говорила, вечером вчера. Но то ещё до обхода было, с тех пор ничего. Ой! Глядите, вспомнишь про что, вот и оно! Опять таращится!
Моё зрение, по сравнению со слухом, подкачало. Перед глазами смутно угадывались только два размытых белых пятна. Звонкие щелчки пальцев перед моим лицом я расслышал прекрасно, но рассмотреть руку не смог.
— Смотрите, Игорь Дмитриевич, есть какая-то реакция! Раньше он вообще всё игнорировал, а теперь, вроде, даже морщится.
— Сам вижу. Больной! Вы меня слышите?
Я попытался ответить и не смог. Голоса не было.
— Моргните хотя бы, если так.
Я послушно исполнил приказ.
— Отлично! Поздравляю вас с возвращением. Вижу, говорить вы пока не можете, поэтому просто моргните, если почувствуете боль.
Доктор начал меня ощупывать, но кроме зуда по всему телу, меня ничего не беспокоило, поэтому я замер, боясь моргнуть и ввести врача в заблуждение. Тоже мне умник, не мог уговориться, чтобы я наоборот глаза открывал!
— Хм. А вы вообще что-нибудь чувствуете?
Я с огромным удовольствием просигнализировал в ответ.
— Пошевелить чем-нибудь можете?
Практически все мои усилия остались, как мне показалось, тщетными. Не мог же я всерьёз считать слабые движения пальцами рук и ног за "пошевелить"? Лучше всего у меня выходило двигать челюстью, на что врач отреагировал оптимистически.
— Паралича нет, а кормить вас можно, вижу, прямо сейчас. Есть хотите? Пить?
Пить хочу однозначно. А есть? Не знаю…
— Вот и хорошо, — подвёл итог доктор, — скоро поправитесь. Ещё один вопрос. Вы Семён Петрович Любимов?
Конечно это я! Кто же ещё!?
— Вот и отлично.
— Проснулись, товарищ Любимов? — обратилось ко через три дня мне размытое белое пятно. — Говорить можете?
— Ещё не понял, — ответил я, прислушиваясь к ощущениям и пытаясь сфокусировать взгляд на собеседнике.
— Тогда пока послушайте, я кое-что расскажу. 14-го мая в Грузии состоялся подпольный съезд, который принял решение о выходе республики из состава ЗСФСР и СССР. Тем же вечером вспыхнуло вооружённое восстание, поддержанное частями Закавказской армии и некоторыми частями ГПУ Грузии. Батумский погранотряд остался верен центру и его попытались уничтожить открытой силой, используя, в том числе, бронепоезд. Отряд устоял в городке пограничников и передал сообщение, что БеПо ушёл на север. Я направил эсминец "Шаумян", чтобы перехватить мятежников на приморской дороге, что тот и сделал. На берегу были подобраны двое, вы и ваш телохранитель, товарищ Панкратов. Последний ненадолго пришёл в сознание и представился, рассказав, что и вы тоже были в броневагоне. Вы оба были доставлены в севастопольский морской госпиталь. Товарищ Панкратов уже неделю как выписан и отправлен в Москву по месту службы. Ваши приключения он нам рассказал. История, конечно, неприятная, но командовавший эсминцем в отсутствие командира старпом товарищ Владимирский, — говорящий показал рукой на своего спутника, — исходил из того, что БеПо захвачен врагом. Пока к вам не пришёл следователь, чтобы зафиксировать ваши показания, я хотел бы просить вас об одном одолжении. Не могли бы вы сказать, что пожар и взрыв броневагона произошёл в результате схода с рельс? Погибших всё равно не вернуть, а живые могут поиметь немало неприятностей, если вы скажете о последнем выстреле.
— Кто вы? — смог я наконец чётко рассмотреть лысоватого человека в надетом поверх чёрной морской формы медицинском халате.
— Флагман флота второго ранга Кожанов. Командующий Морскими силами Чёрного моря.
— Что с остальным составом БеПо? — говорить было трудно, поэтому я старался выражаться как можно короче и задавал только самые важные вопросы.
— На следующий день, шестнадцатого мая, мы высадили в Батум десант на помощь пограничникам. Бронепоезд внезапно атаковал мятежников с тыла и прорвался непосредственно в порт, чем способствовал общему успеху операции. Мы были уже в курсе, что он в наших руках, поэтому инцидентов, как с "Шаумяном", не случилось. Раненые и гражданские, прибывшие с БеПо, эвакуированы. Командир, товарищ Седых, остался в Батуме с новым экипажем.
— Где моя семья?
— Они были там? Я наведу справки, но большинство эвакуированных, после лечения, уже отправлены по домам и местам службы.
— Сколько времени прошло?
— Сегодня 22-е июня. Очень вы долго без сознания были, если бы не наши морские врачи, — подчеркнул Кожанов, — вряд ли бы выкарабкались. Они тут целую систему развернули, только чтобы вас кормить, не говоря обо всём прочем. Впрочем, для них это тоже было интересным опытом. Говорят, случай ваш уникальный.
Я молча переваривал услышанное. Впервые с начала событий у меня было время поразмыслить о превратностях судьбы и её злых шутках. Влез, сиволапый, историю менять! Только не учёл, что кроме меня таких умников миллионы. И что с того, что они не знают точно, что должно быть, а лишь предполагают? Главное — делают. Вот и теперь, выдернув Берию из Закавказья, я, очевидно, ослабил региональную ЧК и партаппарат, чем не преминули воспользоваться пока не известные мне личности в своих целях. Впредь будет мне наука. Прежде, чем что-то делать, надо хорошенько подумать, собрав предварительно информацию, а не руководствоваться послезнанием. Которое, на деле, оказалось полным фуфлом.
— Какова ситуация в Грузии сейчас?
— Если коротко, в Закавказье мы удерживаем Армению, Абхазию, плацдармы в Поти и Батуме, район Баку. Всё. На Северном Кавказе, в горских республиках, особенно в Чечне, идут тяжёлые бои с местными бандами, которые получают поддержку через хребет. Сил для активных действий по подавлению мятежа пока нет.
— Как же так могло получиться? Где же РККА?
— Армянские части Закавказской армии и руководство Армении осталось верным центру. Частично. Они подписали с Грузией соглашение о невмешательстве, опасаясь турок, которые видя, что СССР на Кавказе ослаб, начинают потихоньку снабжать мятежников оружием на иностранные деньги. В Поти и Батуме плацдармы держат, фактически, два полка и пограничники, опираясь на флот, большего с Украины и Крыма выделить не смогли. Абхазию контролирует Нестор Лакоба, собрав ополченцев, регулярных частей РККА там нет. Азербайджанские национальные части, получив приказ на подавление мятежа, сволочи, самораспустились. Грузины, двинувшись двумя дивизиями им навстречу вышли почти к Баку, пришлось перебрасывать войска из Средней Азии, чтобы его удержать. На Дальнем Востоке японцы напали на Китай и, кажется, хотят оккупировать Маньчжурию полностью, это заставляет опасаться и за нашу территорию. В такой обстановке партийная оппозиция настаивает на политическом решении грузинского вопроса и свёртывании программы коллективизации, блокируя, после похода азербайджанцев, решения о разгроме грузинских сепаратистов вооружённым путём. Наркомвоенмор, тем не менее, потихоньку стягивает войска на Северный Кавказ, мотивируя борьбой с бандитизмом.
— Дела…
— Дела… Грузия ещё и в Лигу Наций обратилась с просьбой о помощи продовольствием. Буржуи тут же пошли им навстречу и теперь, мы не справляемся с потоком контрабанды. Везут, само собой, оружие, хлеб только для маскировки. У нас тоже голод. ЦК партии даже приказал приостановить экспорт хлеба. В Одессе отгрузка полностью прекращена. Так как там насчёт моей просьбы?
— Что?
— Насчёт показаний…
Что за человек! Тут весь мир рушится, а он о пустяках! Я всё прекрасно понимаю, мстить нечаянному виновнику смерти экипажа МБВ не собираюсь. Впрочем, может комфлота за своё место боится, наверняка у него и других косяков хватает, а лишняя соломина ломает хребет верблюду. С тем что случилось уже ничего не поделать, надо смотреть вперёд.
— Что я с этого буду иметь?
— В смысле?
— Я избавляю вас от неприятностей и хочу знать, что вы можете предложить за услугу.
— И что же вы хотите?
— Сделайте заключение о непригодности торпедных катеров Туполева и потребуйте другие, с хорошей дальностью, мореходностью и торпедными аппаратами, которыми можно пользоваться на стопе. Мощное артвооружение, в первую очередь зенитное, приветствуется.